– Улики железные, – сказал Франклин. – Эмерсону доверять можно. Родину тоже, но по другой причине. Эмерсон человек жесткий, Родин – трус. Ни один из них не говорил бы того, что говорит, если б не такие улики.

– Я просто не могу поверить, что он это сделал, – сказала Розмари Барр.

– Что ж, несомненно, было впечатление, что он это отрицает, – заметил Чапмен. – И просит найти некоего Джека Ричера. Вы знаете, кто это?

Розмари Барр отрицательно покачала головой.

– Думаю, он может оказаться психиатром. Быть может, он сумеет нам помочь со смягчением приговора.

– Брат никогда не ходил к психиатру, – возразила Розмари Барр.

– Давно он живет в городе?

– Четырнадцать лет. С тех пор, как демобилизовался.

– Вы были близки?

– Мы жили в одном доме. Его доме.

– Но вы там больше не живете.

– Да, – ответила Розмари Барр. – Я переехала.

– Может, ваш брат был у психиатра после того, как вы переехали?

– Он бы мне сказал.

Чапмен повернулся к Франклину:

– Может, Ричер был его врачом в армии.

– В таком случае я его найду, – пообещал Франклин.

– Мы должны говорить не о смягчении, а о разумных основаниях для сомнения. О невиновности, – сказала Розмари.

– Улики против него очень сильны, – заметил Чапмен. – Он стрелял из собственной винтовки.

Франклин нашел имя Джека Ричера в базе данных Национального центра регистрации личного состава. Ричер поступил на военную службу в 1984 году и получил почетное увольнение в 1997-м. Сам Джеймс Барр пришел в армию в 1985-м и демобилизовался в 1991-м. Так что одновременно они служили на протяжении шести лет. Но Ричер никаким врачом и никаким психиатром не был, а был военным полицейским в чине майора. Возможно, следователем высокого ранга. Барр закончил службу специалистом 4-го класса в пехоте. Что могло быть общего между майором военной полиции и рядовым пехоты?