После трех часов работы Франклин подумал, что никогда этого не выяснит, потому что после 1997 года Ричер исчез из поля зрения. По данным Управления социального страхования, он был жив. По данным Национального центра информации о преступлениях, в тюрьме не сидел. Но он исчез. Он не имел оценки кредитоспособности, не числился собственником недвижимости, автомобилей и лодок. У него не было долгов, не было ценных бумаг. Не было адреса и номера телефона. Он не был мужем, не был отцом. Ричер был привидением.

За эти же три часа у Джеймса Барра возникли серьезные проблемы. Они начались в тот момент, когда он вышел из камеры, чтобы спуститься к телефону-автомату. Коридор был узким, и он столкнулся с другим заключенным. Тут Барр сделал страшную ошибку – посмотрел на него и извинился.

Ошибка была страшной, потому что килька не может смотреть в глаза другому заключенному. Если только не хочет его оскорбить. Барр этого не понял. Посмотрел же он в глаза мексиканцу в наколках, означающих принадлежность к какой-то банде.

– Чего пялишься? – спросил тот.

Тут Джеймс Барр все понял. «Чего пялишься?» – стандартный зачин для драки в казармах, барах, на темных улицах.

– Ничего, – ответил Барр и только усугубил ситуацию.

– Я для тебя «ничего»?

Барр опустил глаза в пол и пошел дальше, но было поздно. Он спиной почувствовал взгляд мексиканца и решил не ходить к телефонам. Они находились в тупике, а он не хотел угодить в ловушку. Барр направился обратно в камеру. Лег на койку. Часа через два он прикинул, что справится с этим задиристым петушком. К тому же он был крупнее мексиканца.